Уважение культурных традиций. Миррский цикл. Горизонт планирования

Будущее создается тобой, но не для тебя
«Гадкие лебеди» А. и Б. Стругацкие

…Римайер, сказал я. Потому что этот мир все таки иллюзорен, он весь в тебе, а не вне тебя, и все, что ты в нем делаешь, остается в тебе. Он противоположен реальному миру, он враждебен ему. Люди, ушедшие в иллюзорный мир, погибают для мира реального. Они все равно что умирают. И когда в иллюзорные миры уйдут все — а ты знаешь, этим может кончиться, — история человечества прекратится …
» Хищные вещи века» А. и Б. Стругацкие

Гимн Мирры медленно затих, и на миллионах визоров возникло лицо президента. Прямое обращение к гражданам накануне референдума. Редкое событие.
Президент выдержал паузу.
«Завтра… — начал он, — Завтра вы включите свои компьютеры. Удостоверите свою личность. Пройдете квалификационный тест гражданского допуска. И примете решение. Я хочу на ваше решение повлиять. Я не буду говорить вам о справедливости, потому что, сколько в галактике людей столько и представлений о том, что справедливо, а что нет. Например, на Мирджале справедливость это когда у каждого вольного не меньше десяти рабов согласно заветам святых братьев Тху. Я не буду говорить вам о морали, поскольку мораль у каждого своя. В системе Кали верх аморальности, если жена после смерти мужа не устраивает свое самосожжение. Я буду говорить о будущем. О нашем будущем…

* * *

…— И что тогда вирт если не наркотик?! — вопросил докладчик присутствующих, — Причем самый страшный из существующих за всю историю человечества! Зачем учиться?! Зачем работать?! Зачем добиваться чего-нибудь в реальной жизни?! Зачем думать о будущем?! Ведь можно просто погрузиться в виртуальную реальность и получить что угодно без всяких усилий. Хочешь и ты повелитель галактики. А хочешь король эльфов. И все красавицы или красавцы мира принадлежат тебе. Реальность проигрывает этому мороку по всем пунктам и именно поэтому вирт угроза самому грядущему человечества. Которое, как спящая красавица, рискует погрузиться в наркотические грезы и не проснуться никогда! И только мы можем этому помешать. Я требую, чтобы вирт был запрещен или, в крайнем случае, цена доступа в него была существенно повышена!
Зал взорвался аплодисментами.
Старший дипломатический советник Александр Граф склонился к своему помощнику сидящему слева и, сдержанно улыбаясь, тихо произнес: «Могу поспорить, что столь не любящий вирт господин Фагрил уже запасся изрядным количеством сгуста, с помощью которого протянет никак не меньше пары сотен лет, а потом уляжется в холодильник в фамильном склепе с подключением к все тому же вирту. И в самом деле, зачем солидным людям простой вирт с его копированием сознания на электронный носитель? Это же для плебеев. Элита предпочитает держать свои мозги и тела при себе. На это они денег не жалеют»

* * *

… И это будущее зависит от того какое решение вы завтра примете. Прямо сейчас в системе Мидори гибнут люди. Гибнут потому, что имеют неправильную национальность. Власти системы Мидори осуществляют геноцид. Мы можем его остановить. Но это будет стоить нам дорого. Наши солдаты будут умирать. Новые больницы не будут построены, так как деньги уйдут на войну. Новые школы не будут открыты, так как деньги уйдут на войну. Темпы роста общего уровня жизни заметно снизятся, так как деньги уйдут на войну. Ваши деньги. Деньги, взятые из ваших налогов. И для чего? Чтобы спасти людей? Да. В системе Мидори гибнут миллионы. Но сотни миллионов гибнут в галактике от болезней. От голода. От автокатастроф. От наркомании. И вы можете задать себе справедливый вопрос. Если уж мы решили спасать людей, то почему жизнь гибнущих от геноцида должна быть важнее, чем жизнь умирающих по другим причинам? Тем более что спасение тех других обойдется нам намного дешевле. Так говорит оппозиция. Так может она права? …

* * *

Зал недоуменно уставился на пакетик с грязно белым порошком в руках старшего дипломатического советника Мирры Александра Графа.
— Посмотрите на это еще раз, — требовательно произнес Граф, — В этом пакете самый сильный стимулятор опиоидных рецепторов известный на сегодняшний день. Вызывает привыкание практически сразу. Противостоять наркотическому влечению невозможно. Я хочу, чтобы вы поняли. Это не вопрос силы воли. Это вопрос физиологии. Еще раз — перед этим наркотиком не устоит никто. Вообще никто. Господин Фагрил очень выразительно доказывал нам, что вирт это самый опасный наркотик современности. Он ошибался. Самый страшный наркотик был создан тысячелетия назад. Это опиоиды. Да опиоиды того времени были слабее, чем то, что я демонстрирую вам сейчас. Но принцип тот же. Но и то, что вы видите сейчас, в этом пакете, было изобретено уже несколько сотен лет назад. Физиологически чистое счастье устроено очень просто. Наркотик воздействует на опиоидные рецепторы. Возбуждается центр удовольствия в головном мозге. Наступает счастье. Элементарно. Любое удовольствие будь то власть, секс, еда, любовь, радость творчества, вообще все, в конечном счете, сводится к одному и тому же. К стимуляции центра удовольствия. Но ничто из выше перечисленного не может сравниться в этом с опиатами. Наркоману ничего не нужно. И вирт с его возможностью уйти от реальности и жить вымышленной жизнью ему тоже не нужен. Он и так может достичь высшей точки эйфории. Она здесь. В этом пакете. А теперь оглянитесь по сторонам. Разве человечество исчезло? Разве все поголовно стали наркоманами, сидящими на опиоидах или других прямых стимуляторах центра удовольствия в мозге? Не стали. Большинству достаточно взглянуть на наркоманов и их судьбу, чтобы отказаться от употребления тяжелых наркотиков. Большинству ясно, что совсем не обязательно лично пускать себе пулю в лоб, чтобы убедиться в опасности огнестрельного оружия. Большинство просто знает, что некоторые наркотики ведут к гибели и просто не употребляет их. Да потери есть. Они всегда есть. Одни становятся наркоманами. Другие кончают жизнь самоубийством. Третьи становятся преступниками. И так далее. С этим, безусловно, нужно бороться. Но это не глобальная угроза человечеству. И если столь страшный наркотик не привел к гибели цивилизации, то вирт не сможет уничтожить ее тем более.

* * *

…Нет. Оппозиция ошибается. Она не видит страшной опасности. Вы спросите, в чем она состоит? Ведь звездный флот системы Мидори меньше и слабее нашего на порядок. А президент Кусами готов заключить с нами мир хоть сейчас. При условии конечно невмешательства во внутренние дела его системы. Все что от нас требуется это лишь закрыть глаза на осуществляемый его правительством геноцид и нас оставят в покое, несмотря на то, что большая часть наших граждан по меркам системы Мидори недочеловеки. Пока оставят. По расчетам наших аналитиков лет на двести. Все это время система Мидори будет крепнуть и вынашивать агрессивные планы. И не стоит рассчитывать, что ее остановит военный союз Содружества Демократических Планет. Совет содружества уже выступил с совместным коммюнике, в котором очень красноречиво пояснил, что поскольку, по мнению военных экспертов в результате возможных боевых действий направленных на прекращение геноцида в системе Мидори погибнет больше граждан системы, чем в результате самого геноцида, осуществление военного вмешательства представляется непропорциональным и негуманным ответом на сложившуюся ситуацию. Тот факт, что большинство граждан системы Мидори открыто за этот самый геноцид меньшинств неправильной национальности проголосовали, совет аккуратно проигнорировал, поскольку это противоречит основной аксиоме Содружества гласящей, что народ всегда прав. Поэтому Содружество Демократических Планет остановило свой выбор на политике порицания геноцида и попыток умиротворения без применения силы. Один политик древности сказал как-то — «Умиротворитель — это тот, кто кормит крокодила в надежде, что тот съест его последним». Кому охота подставляться под зубы крокодила сейчас, если за цивилизованную часть галактики он примется через двести с лишним лет? Явно не гражданам Содружества Демократических Планет…

* * *

Один из сидящих в зале включил свой микрофон, и Граф повернулся к нему, следуя взглядом за прочертившим воздух ярким голографическим указателем в виде парящей красной стрелы, сообщающим, что у него нашелся оппонент.
— Альберт Сайнт представитель Арголанда, назвался сидящий, — Хорошо, — обратился он к Графу, — Вы убедили нас, что опиоиды более опасны, чем вирт. Это, в общем-то, было нетрудно. Но не думаете ли вы, что именно здесь и кроется как это ни парадоксально основная угроза вирта? Если яд действует быстро, то достаточно отравиться всего лишь одному человеку, чтобы остальные забили тревогу. А если он медленный? Если действие его почти незаметно поначалу? А если он даже приятен на вкус? Чтобы разумный человек боялся употреблять героин ему достаточно только взглянуть на наркомана со стажем. А что может испугать делающего выбор между реальностью и виртом? Негативные социальные прогнозы? Так последствия массового ухода в вирт мы ощутим в лучшем случае лет через сто. А тогда уже будет поздно. Вы конечно можете сказать, что подобные опасения высказываются уже тысячи лет. Что о бегстве от реальности говорили еще при возникновении телевидения. Потом при возникновении ролевых игр. Потом компьютерных и так далее. И ни разу эти опасения не оправдались в полной мере. Но из этого абсолютно не следует, что они не оправдаются и в этот раз. Сейчас мы наблюдаем переход количества в качество. Ничто не может сравниться с виртом по силе погружения в выдуманный мир. Полное физическое соответствие и замыкание нервной системы напрямую на виртуальную реальность приводят к тому, что у вирт-дайвера практически нет объективных способов отличить компьютерную симуляцию от реальности. Зато он может обустроить искусственный мир по своему вкусу. Так что же удержит людей в нашей зачастую мало приятной реальности?
Граф улыбнулся.
— Это очень верный вопрос и я благодарен вам господин Сайнт, что вы его задали, поскольку я специально готовился к ответу, — советник достал из внутреннего кармана пиджака небольшую черную коробочку и осторожно ее открыл. Камеры сфокусировались на его руках, и над головой Графа возникла увеличенная голограмма содержимого футляра. Внутри на бархатной подкладке покоился блеклый невзрачный кристалл пепельно-серого цвета. Но едва его коснулись лучи света, как в глубине камня, медленно набирая силу, загорелись маленькие золотистые огоньки. И вдруг камень взорвался светом. Вокруг него смерчами закрутились мириады искр, завораживая взгляд. Зал охнул.
— Как некоторые из вас уже догадались это кристалл искристого небеллита. Крайне редкого минерала с Джамарунгмы. По оценкам экспертов камень, который вы сейчас видите, стоит не менее восьми миллионов кредитов.
— Все это конечно очень занимательно, — едко заметил с места Фагрил, — Но как-то не вяжется с заявленной темой нашей конференции.
— Вы правы, — кивнул Граф, — Пора мне переходить к сути.
Он отошел от кафедры в сторону. Двумя пальцами достал из футляра драгоценный кристалл и осторожно положил его на пол у своих ног. Зал недоуменно наблюдал за его манипуляциями.
— Прошу внимания, — попросил советник, — Смотрите, пожалуйста, внимательно на этот камень.
И вдруг с размаху опустил каблук своей туфли на минерал. Раздался резкий хруст, от которого многих передернуло. Многоголосый вздох пронесся по рядам. Не каждый день увидишь как одним движением превращаются в ничто восемь миллионов кредитов.
— Да он с ума сошел! — выкрикнул кто-то.
Граф подождал, пока присутствующие слегка успокоятся.
— Прошу прощения за этот небольшой розыгрыш, — улыбнулся советник, — Теперь я могу вам сообщить, что этот кристалл был лишь копией. Он ненастоящий. Я лишь хотел ответить на вопрос господина Сайнта о…
— И вы с этим прекрасно справились, — перебил его, усмехнувшись, представитель Арголанда, — Должен сказать, что вряд ли более точный ответ по существу даже теоретически возможен. Спасибо что развеяли мои опасения относительно вирта.
— Тем не менее, мне хотелось бы дать некоторые пояснения тем, кто потерял нить нашей дискуссии, — добавил Граф.

* * *

…Через две сотни лет войска системы Мидори придут на Мирру и с вероятностью не менее чем сорок восемь процентов уничтожат наше государство. Это очень высокий риск. Риск для нашей страны. Но вы можете спросить меня. С какой стати собственно мы должны о ней беспокоиться? Кто сказал, что нужно жертвовать нашим современным уровнем жизни ради гипотетической Мирры через двести лет? Из чувства патриотизма? Но что такое патриотизм? На вопрос этот невозможно ответить, не ответив сначала другой более фундаментальный. Что такое государства и почему они вообще существуют? Ответ будет невероятно прост. Государства существуют том же основании, на котором покоится любая эволюция — более приспособленные выживают. Не более сильные, а более приспособленные. Те, которые проиграли борьбу за существование, исчезают. Их нет. И справедливости нет. Как нет ее и в эволюции биологической. Это естественный отбор и он продолжается. Но должны ли мы граждане стопроцентно отождествлять себя с государством? И радоваться его силе? История галактики дает нам примеры очень сильных государств, жизнь подданных которых была чудовищна. А также государств малозначительных, слабых и почти лишенных самостоятельности, уровень жизни в которых был, несмотря на это, очень высок. Более того, некоторые государства прекращали свое существование как политические единицы на карте галактики, а благосостояние их народа при этом многократно возрастало. Так что процветание государства отнюдь не означает процветание его граждан. А в нашей конституции записано, что основная стратегическая цель Мирры как государства это обеспечение безопасности и наиболее высокого из возможных в настоящее время уровня их жизни. Государство и власть в нем по мнению миррян это всего лишь обслуживающий персонал, а налоги — оплата услуг этого персонала. Фактически граждане Мирры выступают как квартиросъемщики. Мы вносим плату и ожидаем за нее соответствующий сервис, включающий, в том числе, и охрану. Да люди зачастую готовы пожертвовать чем-нибудь сейчас, чтобы лучше обустроить свою квартиру в будущем. Но какое нам дело до тех, кто будет жить в этой квартире спустя двести лет?! С какой такой стати мы должны оплачивать их комфортное проживание? Почему мы вообще должны беспокоиться о состоянии фирмы-домовладельца в отдаленном будущем? Это не наши проблемы. Тем более что практика показывает — все взывания к патриотизму и призывы потуже затянуть пояса ради грядущего процветания государства долженствующего наступить незнамо когда, как правило, являются лишь демагогией власть предержащих либо удовлетворяющих свои амбиции на международной политической арене, либо набивающих кошелек, либо совмещающих первое со вторым. Да. Наполеон говорил: » Кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую». Мы мирряне формулируем это иначе: «Мы вполне готовы кормить чужую армию, если она будет обеспечивать нам безопасность не хуже нашей собственной и при этом стоить не дороже». Другое дело, что пока такой иноземной армии нам еще не встречалось. Как и государства способного обеспечить нам сравнимый с нашим нынешним уровень жизни. Именно поэтому когда наши солдаты умирают, то они умирают не за какую-то абстрактную идею будущего благоденствия и царства справедливости, не за государство, потому что глупо умирать за обслуживающий персонал, не из чувства патриотизма — они умирают за своих близких. За нас.

* * *

Граф достал еще один футляр и раскрыл его. Внутри опять засверкал искристый небеллит. По залу пробежали смешки.
— Это тоже копия, — улыбаясь, сообщил Граф, — И я, пожалуй, воздержусь от того, чтобы топтать и этот кристалл. Я хотел бы обратить ваше внимание на другое. Ни один из вас, не являясь экспертом, не смог бы отличить эту подделку от оригинала. Но как только вы узнали, что это подделка, ценность кристалла рухнула с восьми миллионов до почти что ничего. Люди не любят подделки. Даже самые искусные. Так уж устроена наша психика. А вирт это подделка. Ей не выиграть у оригинала в глазах у подавляющего большинства людей, какой бы прекрасной она не была.
— Может вы и правы, советник, — ответил ему с первого ряда сенатор Орилеи, — Но вирт отбирает у людей будущее. Раньше, когда человек знал, что его жизни есть предел, он стремился чего-нибудь достичь прежде чем умереть. А сейчас некуда спешить. Зачем? Ведь твое сознание относительно дешево (а у вас на Мирре так и вообще даром) скопируют в вирт и оно продолжит там жить почти вечно.
Граф покачал головой.
— Вы ошибаетесь, сенатор. Вирт наоборот впервые за всю историю человечества дарит нам полную ответственность перед будущим. Тот, кто собирается жить в вирте, не скажет «после нас хоть потоп» так как не будет этого «после нас» — все проблемы будущего это его проблемы. Горизонт планирования такого человека стремится к бесконечности. Потому что ему в этом будущем и жить.

* * *

И если вы завтра проголосуете за пресечение геноцида в системе Мидори, то наши солдаты будут воевать там ради вас. Потому что если этих нацистов не остановить там, то спустя двести лет они придут за вами. Да, к тому времени биологические организмы многих из вас износятся и прекратят свое физическое существование, но ваш разум в осуществление вашего гражданского права продолжит жить. Жить в вирте. А теперь подумайте вот о чем. Если захватчик придет на землю Мирры, то позволит ли он расходовать ресурсы нашей системы на поддержание вирта? Тот самый захватчик, который в своей собственной системе уничтожил не только тех, кого посчитал недочеловеками, но и всех хронически больных. Так что речь идет именно о вашей жизни и смерти хоть и спустя более чем две сотни лет. Взвесьте. На одной чаше весов ваша очень длинная, возможно даже вечная, жизнь в будущем, а на другой определенные финансовые затраты на войну сейчас. Мне кажется, выбор очевиден. Остановив геноцид в системе Мидори, мы спасем не только миллионы ни в чем не повинных людей. Мы спасем самих себя. В глубокой древности Людовик XIV заявлял: «Государство — это Я!». Я же утверждаю — «Будущее — это мы!». И мы не можем сказать «после нас хоть потоп», потому что мы никуда не уходим. Поэтому сделайте завтра правильный выбор. Выберите будущее!»

Автор — Максим Шапиро: http://samlib.ru/s/shapiro_m_a/